«Критериум в том, чтобы учить, соображаясь с потребностями времени» (Л.Н. Толстой). Мало кто знает, что сразу после написания знаменитого эпического романа «Война и мир» Лев Николаевич с увлечением взялся за «Азбуку». В романе история и судьба российского общества переплетены с картинами Отечественной Войны 1812 года, двухсотлетие которой отмечаем мы в этом году.

Азбука графа

«Азбука» же Толстого, которая была издана 140 лет назад, стала тогда событием в педагогике. Она представляла собой свод учебных материалов из четырех книг. То была своеобразная детская энциклопедия, в которой раскрывались основные понятия физики, химии, ботаники, зоологии. Издание возбудило горячие споры. Усовершенствованная автором благодаря замечаниям оппонентов, «Новая азбука» была принята Министерством образования и выдержала свыше тридцати изданий.

Далее Лев Николаевич создал целую литературу для детского чтения. Многие из этих произведений и сегодня входят во все хрестоматии: «Филипок», «Три медведя», «Кавказский пленник». Но то был уже второй период его деятельности как педагога, методический.

Ещё раньше, с 1859 и по 1862 годы, у Толстого время «страстного увлечения педагогическим делом». В эти годы он преподавал в возрождённой им бесплатной начальной школе для крестьянских детей, а также участвовал в создании ещё 20 таких школ в Тульской губернии. Открывая вновь после десятилетнего перерыва свою Яснополянскую школу, он мечтал «спасти тех тонущих там Пушкиных, Остроградских, Филаретов, Ломоносовых, которые кишат в каждой школе».

Вояж с пристрастием

Убедившись, что учительство — дело сложное, Лев Николаевич едет в Европу и посещает учебные заведения Франции, Италии, Германии, Англии, Швейцарии.

«Я мог бы написать целые книги о том невежестве, которое видал в школах Франции, Швейцарии и Германии, — пишет он в своём дневнике. — …Видел приюты, в которых четырехлетние дети по свистку, как солдаты, делают эволюции вокруг лавок, по команде поднимают и складывают руки и дрожащими странными голосами поют хвалебные гимны богу и своим благодетелям, и убедился, что учебные заведения города Марселя чрезвычайно плохи».

  «Восемнадцать мне уже», или Что дать своим детям, когда всё уже отдано?

В школах, которые посетил Лев Николаевич, была палочная дисциплина, применялись телесные наказания, преобладало механическое зазубривание. Побывав в народной школе в Киссенгене, он отметил в дневнике 17 июля 1860 года: «Был в школе. Ужасно… Молитва за короля, побои, всё наизусть, испуганные, изуродованные дети».

Следуя своему горячему и бескомпромиссному темпераменту, Лев Николаевич во время инспекции по европам открыто критиковал хозяев-педагогов, дискутировал с самыми маститыми из них, предлагая своё видение системы образования. Таким образом он, видимо, сумел оставить след на граните европейской системы образования.

Вернувшись домой, молодой граф сделал вывод, что русские находятся в несравненно более выгодных условиях из-за того, что ещё не имеют истории народного образования. «Учесть ошибки Европы нам намного легче, когда наша деятельность ещё и не начиналась», — считал он.

Российские учебные заведения того времени запомнились современникам муштрой, карцерами и наглухо застёгнутыми мундирами. Ну, а крестьянских детей учили до этого, в основном, дьячки и отставные солдаты.

Неравнодушный адепт педагогики, он обращает внимание общественности на то, что «школа учреждается не так, чтобы детям было удобно учиться, но так, чтобы учителям было удобно учить. Учителю неудобны говор, движение, весёлость детей, составляющее для них необходимые условия учения». И в школах, строящихся, по его выражению, как тюремные заведения, запрещены вопросы, разговоры и движения. Воспитатель старался окружить своего питомца от влияния мира непроницаемой стеной, только сквозь свою школьно-воспитательную воронку пропуская то, что он считает полезным. Везде влияние жизни не признавалось и заботами педагога было отстранено. Китайская стена школьной премудрости отделяла школу от жизни.

Воспитание, по сути, являлось возведённым в принцип стремлением к нравственному деспотизму. Самое драгоценное по возрасту время ребёнок оторван от тех необходимых условий его развития, которые предоставила ему природа. А он садится противоестественно обездвиженный за парту, и тело его постепенно привыкает к этой непривычной обездвиженности и мышечному застою. И ребёнок уже навсегда вступает в иную колею жизни — пассивную.

  В какие игры поиграть с ребенком до 10 лет?

Эти возмущения организацией образования и свои взгляды Толстой высказывал на страницах издаваемого им журнала «Ясная поляна», а также в опубликованных статьях «О народном образовании», «О методах обучения грамоте», «Воспитание и образование».

Добавить комментарий